Три века Савинобора

Я там никогда не была. Только на карте видела – левый берег Печоры, ниже Троицко-Печорска. Но когда читала старые статьи, документы, ревизские сказки, начинало казаться, что я там была. Или, может быть, память предков так работает.

С гордостью пишу об этой деревне, так как сама я из Мезенцевых. А Мезенцевы в Савиноборе – это одни из первых: Варфоломей Полиектович и Яков Полиектович, еще в 1719 году. Так что получается, пишу о своих, о тех, кого никогда не видела, но без кого меня бы не было.

Савинобор по-коми – Сава-яг. Сосновый бор Саввы. Предание гласит: приехали четыре брата, выбрали высокое красивое место. Леса, река, рыба, дичь, пастбища – глаз не отвести. Первое упоминание – 1719 год. Тогда в деревне было три двора и тринадцать мужчин. Мезенцевы, Бажуковы, Гилчев, Денисов. Женщин в бумаги не писали, как не было их вовсе. А они были. Просто история не считала нужным их запоминать.

Через 140 лет – уже 24 двора, 158 человек, и все сплошь старообрядцы. Бежали на север от преследований, от новой веры, от властей. Строили дома, пахали землю, ловили рыбу. И молились по старым книгам.

В 1861-1867 годах на самом высоком месте построили Николаевскую церковь. Деревянную, с двумя приделами. Служил там священник Сидор Кленников, выпускник Вологодской семинарии. При церкви открыли школу. Всего десять учеников. Библиотека – 250 книг.

Церковь потом закрыли решением сельсовета. Согласия верующих не спрашивали. А вот мельницы в Савиноборской волости не было. Были частные, но держать их – себе в убыток. Возить зерно приходилось за 150 вёрст, в Троицко-Печорск. Дни теряются, сено расходуется, сбруя изнашивается. И мальчику за помол надо заплатить 30 копеек с пуда. Подсчитали мужики: доход волостного правления только с них – 150-200 рублей. Такие деньги уплывают! В 1893 году собрали сход, написали прошение в Земское собрание. Отказали. Только через пять лет появилась мельница на реке Шердинке.

Двадцать один год и одна ночь. Февраль 1919 года. В деревне стоял отряд красноармейцев – 17 человек из Ижмо-Печорского полка. Ночью напали белые, 40 человек. Караульные не заметили. Путь к отступлению отрезан. Семь человек расстреляли в Савиноборе. Остальных – по дороге в Троицко-Печорск. Сейчас на кладбище – братская могила. А в центре села, перед зданием клуба (клуба уже нет), стоит памятник. Фамилии: Тетерин, Бажуков, Королев, Липин, Осипов, Симпелев, Шахтаров. Одному из них – Василию Шахтарову – было семнадцать лет. Доброволец. Народный коми поэт Серафим Попов написал поэму «Варыш Вась» об этих событиях. Я ее не читала, она на коми языке. Но, наверное, зря. Надо будет найти.

В марте 1930 года образовали колхоз имени Сталина. Работали от зари до зари, сеяли рожь, ячмень, сажали картофель, капусту. Первые колхозницы – Анна Мальцева, Мария Попова, Мария Парыгина, Елизавета Фадеева работали «за палочки», то есть бесплатно. И ни в чём не уступали мужикам. Я когда читала про них, думала: а смогла бы я так? Работать бесплатно, от зари до зари, и не ныть? Не знаю. Наверное, да. Гены – они такие.

В 30-х годах в селе было всё: пароходная стоянка, фельдшерский пункт, изба-читальня, клуб, сельсовет, участок милиции. В школе в 1940 году учились 250 человек. До 1948 года обучение шло на коми языке.

На фронт в Великую Отечественную из Савинобора ушли 47 человек. Вернулись 14. Среди тех, кто не вернулся, – целые семьи.

После войны село процветало. Планы по молоку и мясу перевыполняли, держали коров, лошадей, свиней, кур. Выращенное возили в Шердино. А в 1972 году Савиноборский сельсовет перенесли в Шердино. И деревня попала в разряд неперспективных. Хозпостройки разобрали, школу закрыли, детсад закрыли. Люди уехали. В 1970 году было 250 человек. В 1979-м – 84.

Я читаю о той жизни, пишу эти строки и думаю: как они там? Выживают. Сажают огороды. Собирают грибы-ягоды, ловят рыбу, ходят на охоту. Как их предки. Потому что надеяться не на кого. Только на себя. Церковь разрушена. Клуба нет. Памятник погибшим красноармейцам стоит, но клуб, перед которым он стоял, уже снесли. Березы и рябины берегут память. Пока они живы – деревня не умерла.

Я там не была. Но мне кажется, я слышу, как скрипят половицы в пустых домах. И как Печора шумит. Всё так же, как 300 лет назад. И еще мне кажется, что если я когда-нибудь туда приеду, я не буду там чужой.

Материал для этой статьи я собирала по крупицам: старые газеты, краеведческие книги, ревизские сказки. Отдельное спасибо тем, кто сохранил эти документы — Л. Акимовой, Л. Воробьёвой, авторам книги «Вуктыл. Дороги, которые мы выбираем». И Николаю Ивановичу Мезенцеву, который передал копию заявления верующих 1930 года. Потому что без «бумаг» история – это просто слова. А с документами – правда.

Виргиния ТАТАРОВА